ДНЕВНИК В ОТРЫВКАХ КОМАНДИРА ( Перлинк П.Т.) 82-го пехотного полка за 1877 гг. ( изд. Полтава, 1913 г.)

…19 октября. Участь геройского Цудахара исполнилась: он взят штурмом и горит, подожженный нами со всех концов. Мы потеряли до 100 человек убитыми раненными. Распоряжался всем Петров, но Меликов приписал победу себе.  
Нам пришлось брать верхнюю часть аула и завал в полугоре. Саклю разрушали артилерию и динамитом, но горцы не сдавались, наконец бросились с кинжалами, изрубили нескольких человек и сами погибли на штыках и под саблями козаков. 

Приезжает Меликов, который не был на месте действий. Расположился на стуле, не вдалеке от сакли; его окружила огромная толпа, он со спокойствием закуривает трубку. Наступает у нас полная беспечность. С саклею дело считают законченным… Вдруг выбегает один из мюридов, в белой чалме, высокий, суровый, быстро выстреливает из ружья, но ни в кого не попадает, вслед за тем с кинжалом бросается на толпу, убивает одного солдата и прямо к Меликову. Тот с окружающими быстро удаляется. Какой то артиллерист пробивает голову мюриду, который падает. тут вся толпа бросается на него и начинает добивать, наносить удары уже по мертвому телу.. Петров возмущается этим, хочет остановить.Меликов говорит ему: "Что, неужели по вашему следует дать ему пощаду?"

— Какую пощаду, — отвечает Петров, он уже мертв: но зачем же бить мертвого? 
— Рассечь его на части, — срывается приказание у Меликова. 

 Гуниб, 15 декабря, четверг. 8 часов вечера. Сегодня подписан приговор 25 человекам из восставших горцев… Вот еще один участник их Совета — Муртуз Али, тилитлинец, родственник знаменитого Кибит Магомы, начавшего свое поприще еще при Шамиле, презимистый, плечистый полный мужчина, один из главных руководителей метяжа и в Совете исполнял обязанности вроде Военного Министра.
Лицо у него широкое, нос крючковатый, на губах как будто усмешка, глаза смотрят из под насупленных бровей, хитро и как бы презрительно. Он во всем признался и не просит пощады….

Наконец печальный кортедж прибыл к месту казни. Дагестанский полк был выстроен по обе стороны виселицы, шпалерами. Более часу расковывали преступников, потом завязали им руки назад выше локтя… Наконец всех поставили рядом..
Первым подошел Муртуз-Али, твердым шагом без колебания, со скорбной усмешкой на губах. Он еще прежде бросил на землю свои погоны, было это признаком презрения к званию приобретенному на русской службе.

Одновременно т.е. с одной скамьи, служащей эшафотом, можно было повесить 6 человек. Все шептали молитвы про себя , но ни малейшего признака слабости, надели на них саваны, возвели по ступенькам на эшафот, накинули петлю, столкнули и почти в мгновение живой человек превращался в труп..
Муртуз-Али почти мгновенно умер, не было им сделано ни малейшего движения дергания ногами, большинство точно также..
Аббас-паша до последней минуты сохранял непонятную, непостижимую ясность души; это не была бравада, не была и насильственная веселость, нет — полнейшая безбоязненность смерти. Когда надели на него саван, он твердо взошел по лесенкам на скамью поправил петлю движением головы и шеи и сам спрыгнул со скамьи. Странный человек, да и все они странные если могут так храбро умирать…