Саид Кумухский (Саид Габиев)

(О юбилейных торжествах, которые устроили царские власти в связи с 50-летием подавления освободительного движения горцев под руководством Шамиля)

Сколько мыслей навевает уже одно название «Гуниб», это последнее гнездо последнего имама Чечни Дагестана.
Это было в начале прошлой осени, кода августовское солнце Дагестана еще ярко озаряло хребет и вершины исторического Гуниба-дага, разбрасывая свои золотые лучи по роскошным андалальским садам. Август был на исходе, но природа, как бы игнорируя это, как будто только что готовилась начать летнюю пору. Роскошная зелень долин и сочных пастбищ окрестных гор, дивные трели утренних песен голосистых представителей пернатого царства, неумолчный шум бурной реки Гуниб и серебристое журчание бесчисленного множества горных источников – все это как будто сознательно гармонировало с тем радостным настроением, которым были охвачены все съехавшиеся туда праздновать пятидесятилетие покорение края…

Но не для всех был этот день днем праздника. Для тех, кто видел, как несчастные жители окрестных аулов силой власти принуждались за гроши перевозить войсковой провиант на своих и так измученных осликах на Верхний Гуниб, для тех, кто видел, как начальник участка ухарски ругал жителей и одного из них (ни в чем не повинного) бесцеремонно угощал тумаками почти под самым носом наместника во время выхода к депутациям края; для тех, кто успел заметить, какое искусство проявляли инженеры, наскоро создавая то, чего не было, но должно было быть – для тех это был день скорби по жестокому прошлому и безотрадному настоящему. И в самом деле. В то самое время, когда один из депутатов края… излагал наместнику все тяготы, переживаемые Дагестаном благодаря ненормальному положению управления краем, представители этого управления, называемого военно-народным, даже на время не могли удержать маски, надетой по случаю приезда Воронцова-Дашкова (И.И. Воронцов-Дашков – наместник царя на Кавказе в 1905–1915 гг.).

Военные администраторы края продолжали свое злое дело разрушения уже окончательно устанавливающейся любви горцев к русским… Но в общем хоре праздничного настроения все эти шероховатости стушевались, и картина продолжала быть в высшей степени яркой и красивой так, как всегда в жизни, которая только издали нарядна. Красива. Войска стягивались отовсюду; пестрые толпы дагестанцев съезжались посмотреть на то, что будет, и официальный Дагестан устраивал грандиозную встречу наместнику Кавказа.
Стоя на противоположных Гунибу Кегерских высотах, откуда некогда князь Барятинский руководил осадой последней шамилевской твердыни, я невольно уносился мыслью к тому прошлому, что совершалось на этих самых местах 50 лет назад. 
Передо мной невольно вставал призрак грозного имама Шамиля… Мне чудился он в своем неизменном белом одеянии и огромной чалме, окруженный только горсткой преданных исламу и ему храбрых мюридов, готовых каждую минуту умереть у ног своего вождя. И перед моим зачарованным взором одна за другой проходили картины видений. Как долго это продолжалось, не помню.

Внезапный гром пушечной пальбы, раскатистым эхом пронесшийся по горам и долинам Дагестана, еще раз напоминая дагестанцам о последнем дне их былой независимости, разом вывел и меня из состояния забытья. И я увидел, как граф Воронцов-Дашков, окруженный блестящей свитой боевых офицеров и депутаций, торжественно проехав историческую березовую рощу, выехал к развалинам аула Шамиля…

Журнал «Мусульманин», 1910 г., № 9

ФОТО: Так пышно и торжественно, с молебном и салютом отмечали царские власти на Верхнем Гунибе в августе 1909 года плоды своей колонизаторской, захватнической политики на Кавказе, принося в жертву ненасытному двуглавому орлу голые скалы, разрушенные аулы, выжженные сады и вырубленные леса.

ЗНАК «50-ЛЕТИЕ ЗАВЕРШЕНИЯ КАВКАЗСКИХ ВОЙН» 

Утвержден 25 августа 1909 г.
Знак представляет собой Кавказский крест (четырехконечный с уширенными концами, покрытый черной эмалью, через середину проходят два скрещенных меча) с юбилейными датами на rоризонтальных концах: «1859 — 1909».

Слева и справа от верхнего конца креста на клинках мечей золотые вензеля Александра II и Николая II. К краю верхнего конца прикреплена серебряная императорская корона. В центре креста золотая римская цифра «L» (50).
Знак носили на левой стороне груди.
Выс.- 51 мм; шир.- 38 мм.
Бронза.