Самой прочной из империй нового и новейшего времени оказалась российская. Она распалась лишь в конце ХХ века, позже остальных, и произошло это не столько под давлением национально-освободительных движений, сколько вследствие кризиса центральной власти. Российский способ колонизации оказался более надежным, чем испанский, английский или французский.  Может показаться, что причина в географии – в России колониальные территории примыкали к метрополии. 

Но это заблуждение. Вплоть до конца 19 века добираться из столицы до окраин империи было и дольше, и дороже, и неизмеримо трудней, чем морем в Африку или даже Индию. Причина относительной устойчивости российско-советской империи вовсе не в сухопутности, а в ином принципе «собирания земель». Оргработа с руководящими кадрами национальных автономий всегда была сильной стороной наших национальных лидеров.
Если испанцы уничтожали туземные элиты, а французы с англичанами их снобировали, то Россия предпочитала туземную аристократию ассимилировать, делать частью собственного дворянства.

Эта практика сложилась естественным образом: для победы над Ордой и Казанским ханством Москве были необходимы татарские царевичи и мурзы, которых охотно приглашали на службу, наделяли вотчинами, брали в зятья. Впоследствии российскими дворянами стали и остзейцы, и шляхтичи, и украинская старшина, и крымские мурзаки, и родоплеменная знать ногайских, калмыцких, кавказских кланов.Больше всего в этом смысле повезло грузинским «азнаури», которые при включении Грузии в состав империи получили права потомственного дворянства, хотя по своему статусу и имущественному положению скорее напоминали русское сословие однодворцев. Княжеский титул в 19 веке стал звучать менее пышно, чем графский – отчасти из-за того, что грузинским «тавади» (феодалам среднего ранга, вроде европейских баронов) было дозволено именоваться «князьями», и князей вдруг образовалась такая прорва, что во время Кавказской войны из них составилась целая «княжеская сотня» – для такого количества «сиятельств» не хватало офицерских должностей.

Привилегированное положение грузинской аристократии в России объяснялось тем, что Грузия в конце 18 и начале 19 века имела для империи особенное стратегическое значение и рассматривалась как трамплин для последующего покорения всего кавказского региона. Петербург относился к тамошнему дворянству чрезвычайно осторожно и бережно.

Вся эта длинная преамбула понадобилась мне, чтоб найти хоть какое-то рациональное обоснование для нижеописанного удивительного эпизода. Других подобных казусов в мировой истории колониальных захватов я, пожалуй, не знаю.16 апреля 1803 года вдовствующая царица Мариам (Мария Георгиевна) в тифлисском дворце заколола кинжалом генерала И.П. Лазарева, начальника ограниченного контингента российских войск, обеспечивавших мир и порядок на территории братской Грузии (терминология из другой эпохи, но суть та же).

Предположительно это произошло как-то так

Источники по-разному мотивируют это поразительное преступление, но ни одна из версий не выглядит убедительной.Что там случилось на самом деле, непонятно. Известно, что Лазарев имел приказание переправить царицу – с почетом, но решительно — из родных краев в Россию, чтоб лишить знамени сепаратистски настроенную часть местного дворянства. Известно также, что Мариам уезжать на чужбину не хотела.Якобы царица пыталась сбежать в горы (с одиннадцатью-то детьми?).Якобы генерал пытался стащить ее величество за ногу с изображенной выше тахты (русский генерал августейшую особу – за ногу?).

Мало верится и в то, что Мариам произнесла над окровавленным телом длинную и трудно выговариваемую фразу (ее с удовольствием цитируют все источники): "Такую смерть заслуживает тот, кто к моему несчастью добавляет еще и неуважительное ко мне отношение". Чтоб высокородная дама, в присутствии целого выводка малюток, сразила насмерть, одним метким ударом, закаленного в сражениях вояку? Как-то оно нереалистично. Не верю! Еще более странно выглядит кара, которой подвергли убийцу, покусившуюся на высшего представителя императорской власти. Царицу всего лишь отправили на жительство в монастырь (да со всей семьей, с придворными), высочайше повелев "оказывать всякое нужное пособие и снисхождение". Царевичи впоследствии были взяты в кадетский корпус и сделали хорошую карьеру. Через несколько лет Марии Георгиевне вообще разрешили поселиться в Москве. Современники почему-то ее очень жалели. В письмах графу Воронцову, царскому любимцу, старый генерал Ермолов просит замолвить словечко перед Николаем за опальную царицу.

«Ей лет 40: рост ее невелик, осанка статная, лицо азиатское, красоты исполненное» (1810) Попадались мне какие-то глухие упоминания о том, что дочь царицы, царевна Тамара, в это же время попыталась убить тифлисского полицмейстера, но тот оказался проворней генерала Лазарева. В указе Тамара названа «на равное злодеяние покусившейся» (а было злодейке всего 15 лет). То есть произошло два покушения – удачное и неудачное? Значит, не мгновенная вспышка ярости, а сговор? Почему такое страшное преступление осталось практически безнаказанным? С какой стати суровый Ермолов, сторонник «твердой руки» на Кавказе, просил снисхождения к террористке? Воля ваша, но такое ощущение, что источники либо ни черта не знают, либо морочат нам голову. Если б я владел грузинской исторической фактурой, сочинил бы роман про «заговор женщин». Бедному генералу Лазареву по законам беллетристической логики досталась бы роль общеизвестного злодея, иначе просто нечем было бы объяснить снисходительность властей к убийце. (За исключением, конечно, геополитической версии, изложенной в первой части поста).

Если кто-то знает подробности этой таинственной драмы, просветите.