«Никогда еще до штурма Ахульго не было такого ужасного побоища», — вспоминал командующий царским отрядом генерал П.Х. Граббе. После взятия штурмом аула Аргвани сражение при Ахульго, происшедшее позднее, несколько «затмило» аргванийское побоище по своей жестокости.

После получения известия о том, что русский отряд движется к Ахульго, Шамиль со своими сподвижниками выступил к аулу Буртунай, где обе стороны сошлись в небольшом сражении. Вскоре горцам пришлось оставить аул и отойти к Аргвани, где они подготовили этот пункт к защите: закрыли аргванийские проходы, устроили завалы на дорогах. 

«Русские двинулись на мюридов первый раз в обеденное время, — повествует летописец Мухаммад Тахир ал-Карахи, — но те отразили их. Мюриды убивали их в большом количестве вплоть до заката солнца. Из-за множества сраженных руками мюридов говорили даже, что русские на следующий день возвратятся туда, откуда пришли».

Однако ночью, сделав соответствующие выводы, русские части изменили направление атаки и двинулись к правой стороне аула и будто бы это произошло по подсказке некоего Гули Мехельтинского, находящегося в составе отряда. Обнаружив это, Шамиль приказал защитникам перейти на правую сторону. Мюриды с этим не согласились, и имам тогда сказал при этом: «Беда, которая поразила Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) и его сподвижников в день битвы при Ухуде, произошла, между прочим, из-за неподчинения стрелков приказу. Посмотрим, что вы еще увидите».

«И действительно, — продолжает ал-Карахи. – с той широкой стороны к Аргвани подошел отряд солдат…» После того, как несколько атак было отбито, «русские дали сильнейший залп из ружей и пушек по месту, где сражалось наше войско. А затем большой отряд солдат полез вперед на четвереньках. Вот таким образом они и взошли на стену Аргвани.

Говорят, что русские складывали своих убитых одного на другого, пока не взобрались на стену и завал. Со слов человека, который был тогда вместе с русскими, рассказывают, что в отряде, который совершил такую атаку, в уши каждого солдата было заложено по кусочку воска, чтобы не слышать звяканья оружия».

А вот что пишет Хайдарбек Геничутлинский в своих «историко-биографических очерках»:
«…Окружив мусульманские полки, они (русские) напали на них со всех четырех сторон. Простые воины-многобожники, однако, вскоре побежали было прочь, но тогда их стали подталкивать к наступлению, напаивая предварительно допьяна. Всякий раз, впрочем, как начальникам неверных удавалось подстрекнуть своих воинов к наступлению, против них с обнаженными саблями выходили борцы за веру и отбивали их ударами по шеям и головам…

По улицам Аргвани потекли реки крови, ибо там, отбивая наступающих, пало мучениками много борцов за веру. Их было тогда более 200 человек. Сто из них – аргванийские герои. Остальные были из числа тех, кто явился на поле боя из других мест. Среди них оказался и испытанный в деле герой, тренированный лев, ученый Хаджияв Маламухаммад Тлохский. Всего в той аргванийской битве пало мучениками за мусульманскую веру около 500 душ аргванийцев и пришельцев из других мест».

Как свидетельствовал сам генерал Граббе, для атаки каменных домов, которые горцы превратили в крепость, были использованы гранаты: солдаты зажигали фитили и бросали их в трубы домов, в которых находились горцы. Методичное истребление людей, а также строений, садов и т.д. было характерно для царской армии, и делали они это добросовестно.

«Исполинский бой», — отмечает Граббе, — долго будут помнить в горах этот громовой удар, сотни тел, сошлись в наших руках, кроме увезенных по обычаю. Человек 25 взято в плен, наш урон велик…»
Оставшиеся в живых, после ураганного артиллерийского огня, горцы вынуждены были покинуть горящий аул.

С 1-го июня солдаты занимались уборкой мертвых тел защитников крепости, которыми был усыпан не только аул, но и все окружающие балки и «разрушение обширного селения Аргвани, сакли, состоявшие из толстых каменных стен и огромные завалы, могли быть срыты только после трехдневной беспрерывной работы».
Уничтожение большого аварского селения — это лишь одно звено в длинной цепи деятельности царского командования в горах Дагестана. И разве эти методы «усмирения» и истребления ушли в прошлое?