«Врач».Ежемесячный научно-практический
и публицистический журнал.№2.1998 

Шамиль возглавил имамат – теократическое государство горцев – в 1834 году. Придавая важное значение нравственному и физическому здоровью народа, он категорически запретил употребление наркотиков, алкоголя, курения табака, праздный образ жизни, а также отказ от брака, как мужчин, так и женщин.
Имам Шамиль с большим почтением относился к народной медицине и искусству лекарей. Ведь ему, получившему в сражениях около 19 сабельных, штыковых и пулевых ранений, приходилось часто к ним обращаться. А.И.Руновский спросил как-то Шамиля: «Есть ли в горах люди, которые пользуются хорошей врачебной репутацией? Чем обыкновенно лечат они своих пациентов и руководствуются ли каким-нибудь подобием или, по крайней мере, есть ли в их практике что-нибудь похожее на систему?»

Из средств, употребляемых горскими врачами при лечении ран, имам, прежде всего, назвал то, с помощью которого Абдул-Азиз Унцукульский вылечил его от сквозного штыкового ранения грудной клетки, повредившего легкое: смесь воска, коровьего масла и древесной смолы (между прочим, А.Вишневский, знаменитая мазь которого помогла лечить раненых во время Великой Отечественной войны, был уроженцем Дагестана).
В состав других горских лекарств, по словам Шамиля, входят разного рода растения, известные только врачам. Сын Шамиля Мухаммад Шефи с энтузиазмом говорил о какой-то чудотворной мази, излечивающей ревматизм скоро и радикально.

Большим авторитетом пользовались в имамате врачи Магома Кунтляды из Багулала, Хусейн Магома Кудалинский, Битулав Тлохский, Кебед Хаджияв Кородинский, Магомед Бек Арчобский, Али Дибир Кабир Гунибский. Лечились горцы и у русских докторов.
В 1849 году Шамиль разрешил наибу Ибрагиму отправить одного из сыновей его мюрида к русским врачам.
В 1855 году после возвращения из Санкт Петербурга тяжело заболел неизвестной в горах чахоткой 25-летний старший сын самого имама Джамалуддин, обмененный на грузинский княгинь Чавчавадзе и Орбелиани. Шамиль послал в русскую крепость за лучшим на Кавказе врачом С.И.Пиотровским, оставив трех своих мюридов в заложниках у русских.

В 1847 году на Кавказский театр военных действий был командирован Н.И.Пирогов. При осаде дагестанского аула Салты, он в полевых условиях с большим успехом применил эфирный наркоз, крахмальную повязку для фиксации сломанных костей и обработку ран йодной настойкой.
По просьбе Шамиля Пирогов, несмотря на предупреждения генерала Воронцова об опасности поездки к «дикарям» и возражения царской военной администрации, лечил раненых горцев, оперировал наибов Гаслина Абу и Махулава. Как пишет Р.Фатуев в книге «При осаде Салты», Махулав (с аварского-«железный») отказался от всякого обезболивания в том числе от эфирного, назвав его «шайтанским» (дьявольским). Н.И.Пирогов ампутировал стойкому горцу раздробленное бедро без всякого обезболивания.

Во время операции в руках хирурга сломалась ампутационная пила…После выздоровления Махулав с двумя всадниками, презрев реальную опасность быть убитым, прискакал в Темир-Хан-Шуру (ныне город Буйнакск) и в благодарность за исцеление подарил Пирогову пилу для резекции костей, специально изготовленную из знаменитой на Кавказе амузгинской стали (эта пила хранится в мемориальном музее Н.И.Пирогова на его родине в Виннице).

В качестве санитаров, полевых фельдшеров и ассистентов Н.И.Пирогову помогали дагестанские лекари, которых он учил лечению ран. Особенно он дружил с Гаджи Муртазалиевым и, возвращаясь из Салты в Темир-Хан-Шуру, заехал к нему в селение Бутри Акушинсокго района. За четыре месяца жизни среди горцев Пирогов научился некоторым аварским выражениям и обращался к раненным на их родном языке: «Щиб ккараб?» («Что случилось?»), «Щиб унтула буго?» («Что болит?»), «Щиб хал буго?» («Как дела?») и тому подобное.
Он, в свою очередь, высоко оценил местные способы лечения ран. Горские лекари применяли тампонады с турундами, смоченными мазями на масляной основе, вставляли обрезок маленького рога на выходе части раны для постоянного оттока отделяемого. Вывихи и переломы вправляли путем интенсивного поглаживания и медленной тяги, на поврежденный сегмент конечности накладывали войлочно-крахмальную повязку с деревянными палочками, обходясь без иммобилизации ближайших к перелому суставов. Эта так называемая абассинская повязка не вызывала тугоподвижности суставов поврежденной конечности. Удивило Пирогова и умение горцев производить трепанацию черепа, ампутацию конечностей, удаление камней из мочевого пузыря и почек, лечить переломы и раны головы. В Махачкале благодарные дагестанцы установили памятник великому русскому хирургу.

В Институте рукописей в Тбилиси хранится список книг библиотеки Шамиля («Фонд Вейденбума»). В этой богатейшей библиотеке были книги не только по исламу, но также по медицине, философии, математике, истории и так далее.
В Высшем государственном совете имамата (Диван-хане) был отдел науки и ученых, на заседаниях Диван-ханы обсуждались вопросы лечения раненых, а также ситуация с эпидемиями холеры, чумы и брюшного тифа, которые не раз вспыхивали во время Кавказской войны. В медресе (в частности Дылыме) наряду с исламоведением, морфологией и синтаксисом арабского языка изучали и медицину. Горские медики с успехом использовали такие традиционные народные методы, как высокобелковая диета, отвары из коры и листьев деревьев, ягод и трав, прикладывание холода к очагам воспаления, применяли иглотерапию, (иглы делали из деревьев смолянистой породы), прижигание, кровопускание, грязе- и водолечение, прикладывание серебряных и медных монет к биологически активным точкам, лечебный массаж и лечебный покой, охранительный режим. Специальные молитвы, амулеты, заговоры играли роль психотерапии.

Дагестанские ученые читали переведенные на арабский и дагестанский языки труды Гиппократа и Авиценны. В письмах алимам (ученым-преподавателям медресе) Шамиль рекомендовал обучать учащихся наряду с исламом также астрономии, математике и медицине, которые «принесут безусловную пользу не только лично им, но и нашему Дагестану».
На Кавказе в эти годы было много ссыльных поляков, которых в качестве солдат отправляли на войну. Среди них встречались и врачи. Некоторые из из поляков в поисках свободы бежали к Шамилю. Врачи-перебежчики, естественно, принимали участие в лечении раненых.

Кароль Калиновский был сослан на Кавказ и попал в плен к Шамилю в 1844 году. В книге «Воспоминание о моей солдатской службе на Кавказе и в плену у Шамиля в 1844-1854гг.» он пишет об ужасных условиях, в которых находились раненые в осажденной крепости: «…Мы вошли в крепость, скорее, под свод каменных масс. Жгучая вонь от гниющих ран и трупов, лежавших под камнями, ударила нам в нос, но это было ничто в сравнении с видом изнуренного обнищавшего героизма. Тени, не люди, казалось, находились в этом подземелье. Побледневшие лица, запавшие, лихорадочно блестящие глаза. Торжество жертвенности этих героев возбуждало глубокое почтение и уважение, невзирая на напряженное, на первый взгляд, выражение их лиц…Хвала вам, мужественные защитники Салты! История не будет воспевать ваших храбрых деяний, и память о вас будет погребена над руинами крепости, которую вы так верно защищали!»
Эпоха правления имама Шамиля – одна из самых ярких страниц истории Кавказа, предмет гордости его народов.