Из записной книжки графа П.Х. Граббе 

Павел Христофорович Граббе (1789-1875)
Из дворян, сын титулярного советника, лютеранского закона. Генерал-лейтенант. Командующий войсками на Кавказской линии и в Черномории, начальник Ставро-польской области. В мае-августе 1839 г. ценой невероятных усилий и потерь взял приступом укрепленные аулы Аргвани и Ахульго. В 1842 г. наголову разбит имамом Шамилем в ичкерийских лесах, после чего был отозван с Кавказа. Вот какую характеристику дает Павлу Христофоровичу Грабе современник событий Владимир Сергеевич Толстой: «В военном деле — совершенно без понятия Горной войны — генерал Граббе оказался не только бездарным и без соображения военоначальником, но еще весьма вредным по его не соображениям относительно сбережения войск, и всюду, где он лично начальствовал, войска несли не слыханные, на Кавказе, потери совершенно без малейшей пользы. Надменен в мелочах, Граббе по свойству был не проходимо ленив по природе обработанной плохим воспитанием и слабым образова-нием, он проводил жизнь в совершенном fаr niеntе (праздность — пер. с итал.), мастерски загребая жар чу-жими руками, безсовестно шарлатаня, и чрез это его управление отличалось наглым лихоимством и вопию-щими злоупотреблениями его подчиненных. К тому же стечение обстоятельств сложилось благоприятно для природной лени Граббе.
Ниже представлен отрывок из дневниковых записей Граббе, где он описывает взятие штурмом аула Аргвани.

*** 
30-го [мая]. Поход к Аргуани. Прошедши с величайшим трудом и работой версты три, открылся этот огромный аул на неприступной каменистой горе, преграждавшей нам совершенно дорогу. Град пуль и невозможность следовать далее заставили остановиться. В то же мгновенье тысячи горцев покрыли горы и заняли дорогу позади нас. Мы были окружены превосходными силами и остановлены крепостью, которая со всех сторон объявлена неприступной, после рекогносцировки, стоившей генерала, который ранен (Пантелеев), несколько офицеров и боле ста человек убитых и раненых. Положение наше внезапно стало критическим. Ночью сделана дислокация для приступа к двум точкам и по направлению, где успех казался менее невероятным. В восемь часов утра я подал сигнал к штурму, выставив белый флаг. Шамиль, главнее его мюриды и несколько тысяч засевших насмерть защищали крепость. Исполинский бой. Совершенный успех. Все кончилось только к рассвету следующего дня. Шамиль ушел, как говорят, раненый. Все горцы, нас окружавшие, рассыпались и прислали ко мне за приказанием. Донесение военному министру. Прекрасный план и рисунок этой необыкновенной позиции. Долго будут помнить в горах этот громовой удар. Сотни тел остались в наших руках, кроме увезенных по их обычаю. Человек 25 взято в плен. Булава Шамиля и два значка с надписями из Корана взяты. Наш урон велик: убиты один штаб-офицер и пять обер-офицеров, унтер-офицеров 21, рядовых 113; ранены генерал, 2 штаб-офицера, 21 обер-офицер, 57 человек унтер-офицеров и музыкантов, 418 рядовых. Смерть молодого барона Гейсмара, сына известного генерала, очевидно, ее искавшего. На этот штурм, получив донесение полковника Лабинцова о невозможности приступа к аулу каменному и сильно занятому, особливо без артиллерии, которой не было возможности пройти, послано к нему повеление: «Последние силы, последнего человека. Начинай!» Для атаки каменных сакель отправлены были гранаты; солдаты зажегши трубки, бросали их чрез трубы во внутренность сакел, в которых заперлись горцы. Сообщение между саклями и чрезвычайно трудная местность дали многим возможность уйти.
1-го июня. Отправил два батальона с двумя горными единорогами и линейными казаками под начальством подполковника Циклаурова отвезти раненых в «Удач-ную» и доставить мне оттуда на четыре дня провианта. Ужасная погода. Пожар и уничтожение Аргуани.
2-го. Беспрерывный дождь. Огромные костры огня. Страшный вихрь, срывавший палатки. 3-го. Возвращение отряда Циклаурова без выстрела. Дождь продолжался, и снег покрыл ближайшие горы. Отдалил войска от места побоища, страшась заразы от трупов. Ужасный вихрь ночью, заставивший погасить около артиллерии огни из опасения взрывов.